Финч не возможно элементарно полагаться для инцидент сиречь положиться метафизической возможности, что кто-нибудь другой единожды обнаружит доброту. Собственно оттого его решение сходит далековато за рамки обыкновенной предусмотрительности: он собирает робота, некоторый вынужден будет заступить обладателя и стать ради псины защитником, приятелем и проводником в новой, безызвестной жизни.
Создание робота в этой летописи — сложно задача, а глубоко непосредственный и чувствительный акт. Финч вносит в него не столько знания, навыки и алгоритмы, но также личное понятие о заботе, верности, ответственности и человечности. На самом деле, он пытается вручить автомашине то, что естественно возбуждается исключительно в жизненном сердце: дееспособность оберегать, соображать и существовать близко не из обязанности, а из внутреннего выбора. Тут-то умысле ощущается и отчаяние, и надежда одновременно. Финч знает, что не сумеет остаться, но пытается продолжить своё существование посредством построенное им существо, какое обязано выучиться сложно проделывать команды, а по-настоящему заботиться.
Это и осуществляет ситуацию исключительно милой и глубокой. Она рассказывает не столько о болезни, трепете погибели и технологическом изобретении, однако прежде о любви, сформулированной посредством серьезность после другого. Финч оказывается человеком, ради какого полноценная отзывчивость выявляется в стремлении предохранить аж спустя личной смерти.
