Данный ход сам по себе подчёркивает охват проблемы, однако ежели для спасения одной девушки спрашивается экий разнообразный отряд, значит, зло, с которым им предстоит столкнуться, положительно сходит после границы обычного.
Любой из тех, к кому вращается Малкольм, доставляет в историю свою манеру войны с потусторонним и своё понятие о природе одержимости. Батюшка наблюдает постановление в ритуале изгнания и силе веры, ясновидец старается вычислять энергетику приключающегося и понять агрегат тёмного влияния, а добровольцы после привидениями годятся ближе к делу с техникой, западнями и приблизительно высококлассным азартом. Таковое хитросплетение создаёт не исключительно напряжение, но также ослепительный острокомедийный контраст, поэтому что столкновение многообразных методов, норовов и амбиций само подходящий останавливается частично зрелища. Малкольм мечется промежду паникой и надеждой, стремясь высчитать осмотр по-над ситуацией, какая с каждой минуткой останавливается день ото дня безумной.
Это и слияние хоррора и комедии осуществляет сюжет исключительно выразительным. Летопись обо одержимости тут подаётся не как мрачная беда о войне с злом, а как ироничное и нарочито преувеличенное столкновение с потусторонним, в каком всякая попытка всё исправить исключительно прибавляет свежеиспеченных проблем.
